28 мая 1910 г.
Секретно.

В одном из уездов вверенной мне губернии, на почве столкновения крестьян-общинников с выделяющимися начались беспорядки, выразившиеся в первый день тем, что бабы с подростками, вооруженные кольями и вилами, согнали землемеров с работ. Менее чем через час о происшествии узнал Помощник Исправника, находившийся в городе, в 7-ми верстах от места беспорядков, Исправник же был в уезде, верст за 50. Собрав стражников, Помощник Исправника отправился в село, уговаривал крестьян не собираться в толпу, разъяснял незаконность самовольства, пытался, но не удачно арестовать одну бабу, делал крайне неудачные попытки к прекращению набата и в 11 часов вечера вернулся в город, дав Приставу оставшемуся на месте, следующие руководящие указания:

1) охранять отрубников и землемеров от всяких насилий со стороны недовольных крестьян, 2) охранять вообще порядок, не допускать сборищ и устраивать конные разъезды, 3) разведать через урядника и сельских должностных лиц о главных виновниках беспорядков, 4) и по мере возможности производить аресты, но в случае упорного сопротивления толпы решительные меры отложить до приезда Исправника.

Вернувшись в город поздно вечером Помощник Исправника нашел от меня нижеследующую телеграмму: «Немедленно выезжайте стражей, подавите беспорядки, охраните землемеров, арестуйте, донесите». Утром, как только открылся телеграф, Помощник Исправника передал мою телеграмму в уезд Исправнику, но сам никуда из города не двинулся, а вместо себя послал в село полицейского надзирателя узнать о положении дела и поручил ему передать приставу, чтобы он отложил аресты до прибытия Исправника. После отъезда полицейского надзирателя пришла телеграмма от Исправника с известием, что он возвращается, а вслед затем и записка от Пристава с известием о сильно тревожном настроении крестьян и о решении их не допускать землемеров на работу. Помощник Исправника продолжал сидеть в городе, ожидая приезда Исправника. На следующий день утром, когда Исправник на сходе приступил к арестам, толпа крестьян кинулась освобождать арестованных, напала на стражу, забрасывала ее каменьями, вследствие чего стража вынуждена была стрелять, таковая стрельба имела тяжелые для нападавших последствия.

Не подлежит никакому сомнению, что дерзость толпы кинувшейся освобождать арестованных по моему приказанию, крестьян была подготовлена ценим рядом крайне нерешительных и даже трусливых действий Помощника Исправника. Сгон землемеров бабами и подростками указывал на некоторую нерешимость со стороны крестьян, выславших этот авангард с целью ознакомиться с силою могущего последовать отпора. Приезд Помощника Исправника, его пустые разговоры, проявленное им бессилие при попытке арестовать какую-то бабу, наконец, его отъезд, все это, несомненно, убедило крестьян, если не в их правоте, то во всяком случае в сравнительной безнаказанности всякого самоуправства. На следующий день крестьяне опять не увидали старшего представителя полиции, а Пристав, стесненный трусливостью начальства и неопределенностью полученных указаний, был поставлен, конечно, в очень тяжелое положение. Он, конечно, мог бы выйти из него, если бы принял на себя инициативу, но винить его за это не могу.

Ознакомившись с произведенным по поводу всего вышеизложенного административным расследованием, я усмотрел нижеследующие неправильные, заслуживающие самого строгого осуждения действия Помощника Исправника:

1) В первый день, сейчас по получении известия о беспорядках Помощник Исправника не известил меня по телеграфу, видимо успокоившись на мысли, что я буду знать о них из телеграммы Непременного Члена землеустроительной комиссии, каковая ему, Помощнику Исправника, была известна.

2) Приехав в село, он должен был принять решительные меры к пресечению всяких попыток к набату, для чего должен был срезать веревку с колокола, а к колокольне приставить вооруженного стражника.

3) Решив арестовать бабу, он должен был это решение довести до конца и при малейшей попытке к сопротивлению действовать оружием.

4) Уезжать в город из села ни в каком случае было нельзя, тем более, что никакого дела в городе не было.

5) Получив мою телеграмму, адресованную Исправнику, Помощник Исправника протелеграфировал ее в такой редакции «Губернатор телеграфирует Вам немедленно выезжать в Волотово, и т.д...». Из этой редакции видно, что Помощник Исправника признавал себя как бы передаточной инстанцией и тем лицом, которому адресована была телеграмма, себя не числил. Т.к. он знал из телеграммы Непременного Члена, что мне известно отсутствие Исправника из города и пребывание в уезде, т.к., оставаясь за Исправника в городе, он вступил во все его права и обязанности, то для нею не было никакого сомнения, в том, что моя телеграмма, не именная, а адресованная в такой-то город, Исправнику адресуется тому лицу, который в момент ее получения обладает всеми полномочиями Исправника. Сложивши с себя эти полномочия и признав, что требование о немедленном выезде относится не к нему, Помощник Исправника признал за собою законное право не ехать, и не поехал. Мотив такого толкования моей телеграммы понятен, т. к. Помощник Исправника не хотел брать на себя никакой ответственности, боялся появиться в село и хотел выиграть время и потому-то этот мотив особенно возмутителен.

6) Осмелившись не послушаться моего приказания и не выехав на место происшествия сейчас же по получению телеграммы, Помощник Исправника посылает полицейского надзирателя к Приставу с трусливым приказом не принимать решительных мер и тем, конечно, не только ослабляет, но и парализует энергию Пристава.

7) Получив от Пристава уведомление, что возбуждение крестьян растет, что положение осложняется, Помощник Исправника опять-таки не двигается с места и тем окончательно расписывается в своей трусости.

Выставляемое Помощником Исправника соображение о недостатке стражи я совершенно отвергаю, как безусловно вздорное. По данным дознания устанавливается, что Помощник Исправника располагал стражниками в количестве не меньшем как 25 человек. Этого количества было вполне достаточно, чтобы арестовать не только одну бабу, но и разогнать и заставить себе повиноваться безоружную толпу в несколько сот человек.

Полицейские чины, учитывающие прежде всего свою воображаемую слабость, не питающую доверия к вооруженной силе вверенной им стражи вносят в эту последнюю разлагающее начало; с полицейскими чинами не желающими понимать моих категорических приказаний, слагающих с себя ответственность и трусливо прячущихся за спины подчиненных, я служить не могу, а посему и распорядился Помощника Исправника причислить к штату Губернского Правления.

Губернатор Муратов.



Все новости Тамбова рано или поздно станут древностями.

Comments

Name (обязательно)

Email (обязательно)

Сайт

Speak your mind