(16.04.1887 г.)

Милостивые государи! Предметом настоящего моего сообщения опять будет вопрос о местной колонизации. Представляемые документы относительно большой Николаевской Мамонтовой пустыни, упразднённой во время известной реформы 1764 года, довольно обстоятельно покажут нам, откуда шли к нам в XVII столетии наши сходцы. А шли они к нам, между прочим, по крайней мере в мамонтовские вотчины, из соседней Рязанской области, из-под Наровчата и из Звенигородского уезда. Тут были вольные люди и гулящие, и бобыли с бобылками и кабальные крестьяне. Всем им оказывалось в наших пустошах широкое гостеприимство, потому что в обильной тамбовской земле нашей всего было много, только людей недоставало.

И другая сторона былой местной жизни ясно изображается в этих документах, по моему мнению, чрезвычайно важных для истории именно тамбовской колонизации. Наши монастыри, которых в XVII столетии у нас было гораздо более, чем теперь, шли во главе местной сельскохозяйственной культуры, сосредоточивая в своих вотчинах небольшое количество земледельческого производства, и именно вследствие этого своего, так сказать, хозяйственного направления, они стремились к наибольшему вотчинному землевладению и успешно достигали своей цели разными способами: то посредством дарственных или вкладных записей, то поступных и купчих. На поприще систематического стяжания особенную славу в XVII веке приобрёл у нас мамонтовский чёрный поп Иона. Все наиболее удачные монастырские сделки и захваты совершены были именно им.

Замечательны разнообразие и дешевизна старинных наших угодий. В 1645 году кулеватовские крестьяне Григорьевы купили у тамбовского крестьянина Сухосери два бортных ухожья.

Привожу в сокращении интересный текст купчей, совершённой по этому поводу: «Се аз, Михайла Иванов сын, прозвище Сухосеря, продал есми Куршенский и Хмелинский ухожей на Цне на реке по обе стороны и на реке Хмелине… И тот ухожей со всяким вотчинным владеньем: с пнём и с колодою, и стоячим деревом, и с бортною делию, и с пчёлами старыми и с молодыми.., и с Орловым и ястребцовым гнездом, и со всяким становым зверем, с лосиным и с Козиным стойлом и с свиным логовом и прорыском, и с бобровой вежею, и с лисицею, и с куницею, с озеры и с истоки и с речками текучими..» Вся эта, без всякого сомнения, весьма обширная вотчина продана и с раменьем, и с борами, и с липягами, и с дубровами была только за 2 рубля. Приблизительно за подобные цены покупал земли, конечно, и Мамонтов монастырь, принимавший такое деятельное участие в местной колонизации.

Устроенный в 1629 году по указу и жалованью великой иноки Марфы Ивановны, самой крупной местной вотчинницы, Мамонтов монастырь сначала был очень убог. Старец Мамонт, основатель обители, несколько времени жил в ней сам-друг и питался Христовым именем. Служебников и крестьян у него не было и потому пожалованные ему 30 четвертей в поле не могли быть обработаны. Скоро однако в пустыни появились было гулящие бобыли, но тех бобылей дворяне и дети боярские начали выводить сильно и волочить и побивать насмерть. При этом бедный монастырь не в силах были защищать своих новоприходцев, и мамонтовские бобыли вконец погибли и животина их померла с голоду…

С 1640 года монастырское хозяйство стало поправляться. В это время в Мамонтову пустынь сделан был первый значительный вклад крестьянами сельца Носина. Пустынь получила на реке Цне Ордашевский бортный ухожей в прок без выкупу. С этого времени крупные вклады в Мамонтову пустынь начали поступать всё чаще и чаще. В 1643 году богатый крестьянин шацкого села Ялтунова, Пакида, дал вкладу Николе Чудотворцу свою вотчину на реке Челновой в веке без отыму. А владеть той пустыни, сказано в домашней данной Пакиды — поколе я ходил по реке Отъясу вверх по реке Челновой, правая сторона по реке по Грязную, а левая сторона по село Вирятино.

В 1652 году Мамонтова пустынь была приписана к Звенигородскому Саввы Сторожевского монастырю с крестьянами, бобылями и их детьми, братьями и племянниками. Вклады в пустынь всё увеличивались. Тамбовский боярский сын Иван Балабанов в 1656 году пожертвовал пустыни свою вотчину на Хопре и на Вороне и в Телермонском лесу. И меня за тот вклад договаривался он с монастырскими властями, в монастырь постричь, а будет я не похочу, и меня поить и кормить монастырским и покои давать, и после моего живота, как Бог по душу сошлёт, меня устроить в литейной и в сенадики и поминать вечно…

Наибольшее количество вкладов в Мамонтову пустынь последовало в царствование Алексея Михайловича, по выражению наших документов, для ради покоя вечных благ будущего века. Именно в эту пору и действовал знаменитый монастырский стряпчий и вотчинный промышленник чёрный поп Иона. В особенности он силён был в тяжбах, которые Мамонтова пустынь вела весьма часто и удачно, с громадной прибылью для монастырской казны. Он всегда умел поставить дело так, что противные монастырю стороны, поговорив меж себя полюбовно, с ним, чёрным попом, мирились и в монастырские жеребьи не вступались, и проторей — харчей обители не чинили… А будет вы,— благоразумно прибавлял о. Иона, обращаясь к своим противникам, — в монастырские вотчины впредь учнёте вступаться, и вам платить по сей записи 1000 рублёв (иногда менее, иногда более).

При таких условиях постепенного обогащения монастырские владения начали быстро населяться пришлыми людьми. У монастыря были свои многочисленные коровьи, птичьи, пчелиные и иные дворы, и все они обильно населены были разными скотниками, птичниками, конюхами, дворниками, бортниками, крестьянами, монастырскими детёнышами, бобылями и людьми гулящими, т.е. временными посетителями и работниками обители. Всем им в богатых монастырских владениях дела было вволю: иные пахали монастырскую пашню и убирали хлеб, другие имели уход за скотиной или же били зверей и добывали медь и ловили рыбу, третьи занимались извозом и торгом. В каждой монастырской деревне были свои особые старосты, назначенные монастырскими властями, и в качестве управляющих старцы, т.е. монахи. По-видимому, управители — старцы не всегда отличались гуманностью в обращении с крестьянами. Поэтому в описании Мамонтовских вотчин встречаются и такие указания: «Двор Якушки Сергеева, во дворе бобыль Ларька Горшечников, а за ним 2 двора пустых: Тимошки Суворова да Гаврилки Кузнеца. Лихая доля привела этих последних горемык под защиту и под власть мамонтовских старцев. Думали – гадали Тимошка с Гаврилкой сделаться людьми осадчими. Пришли они на спокой издалека и не сам-друг, а с жёнами, стариками и малыми ребятами. И не нашли покоя. Монастырские вотчинные управители оказались не лучше иных владельцев и управителей, рука монашеская не была мягче руки боярской.

«Известия тамбовской учетной архивной комиссии», №14



Все новости Тамбова рано или поздно станут древностями.

Comments

Name (required)

Email (required)

Website

Speak your mind