(17.06.1887 г.)

Милостивые государи. Сегодня мы открываем своё очередное заседание при особых условиях. Наша общая и давняя мысль об открытии местного исторического архива и музея наконец осуществилась. Мы теперь собрались в своём собственном помещении — светлом, просторном, величественном. Взгляните из этих окон на все открытые стороны нашего родного города и Вы невольно залюбуетесь в настоящую пору пышного летнего расцвета весёлым, изящным и прекрасным видом…

Не могу, кстати, не указать Вам, милостивые государи, на тех наших сочленов, которые особенно потрудились при описании архивных книг, рукописей и коллекций во время нашего переселения — это П.И. Пискарёв, М.Г. Розанов, П.А. Дьяконов и Р.П. Ситовский.

Затем я приступаю к своему сообщению и снова обращаю Ваше внимание на вопросы, относящиеся к истории местной колонизации. В данном случае я мотивирую выбор своей темы как важностью её предмета, так и случайным подбором соответственных моей теме материалов.

К числу важнейших факторов тамбовской колонизации XVII века принадлежал известный Новоспасский монастырь. Новоспасские монастырские вотчины до царствования Алексея Михайловича находились на западной окраине нашей губернии, в Лебедянском уезде; но в названное царствование московское правительство признало полезным, в видах государственной обороны, все эти вотчины отобрать в казну и монастырских крестьян обратить в драгунский строй. Между тем исконные русские насельники нашего края, цнинские, теллермонские, вадовские и иные бортники, в то же время были обращены в конное и пешее казачество. Тогда же Новоспасский монастырь, вместо взятых в казну земель, получил новые обширные вотчины в нынешнем нашем Спасском уезде и основал там сёла: Спасское, Дерябкино, Хомутовку и Богданово. Колонизация всех этих сёл происходила, как видно из представляемых мною документов, в 60-х годах XVII века.

Кто были первые насельники наших северных новоспасских вотчин, все эти писцовые крестьяне, бобыли и нищие?

Новоспасские новоприходцы, судя по нашим документам, были люди вольные и подневольные. Приходили они к нам из уездов Владимирского, Костромского, Юрьевского, Переяславского, Арзамасского, Саранского, Нижегородского и Ломовского. Вольных сходцев было у нас меньшинство. Большинство же их взято было из бегов. Относительно некоторых беглецов известно, откуда именно пошли они в нашу чужедальнюю для них сторону. Иные уходили из государевых волостей от самоуправства дворцовых волостелей, например, из знаменитого костромского села Домнина. Другие спасались от монастырского ига, чаще всего из-за Мамонтовой пустыни. Третьи бежали из боярских вотчин, преимущественно из вотчин князей Лобанова-Ростовского, Куракина и Воротынского, и всем им на нашем безлюдье открывалось широкое гостеприимство. Настежь растворялись для всех этих Микишек, Ивашек, Матюшек, Прасковьиц, Марьиц и Домашек широкие монастырские ворота, и новоприходцы постепенно и накрепко вступали в тягловое положение… Им строили избы. Вокруг их новых сёл воздвигались про всякий случай крепи и надолобы. И оживлялась наша угрюмая северная глушь. В лесных чащах всё громче и громче начинал постукивать топор. По лугам всё дальше и дальше починала ходить коса. Взрывалась неутомимой крестьянской сохой девственная спасская почва, и на мордовских пустырях обильно и весело колосилась русская кормилица-рожь… и звонко из края в край новорусского поля неслась наша родная, задумчивая и молодецкая песня…

Впоследствии Новоспасские вотчины разбогатели. В монастырских сёлах были основаны торги и таможни. К несчастью, ново-спасские власти весьма неудачно выбирали своих вотчинных управителей, и потому в половине прошлого века на нашем севере, тёмном и угрюмом, разразилась кровавая драма. В 1756 году новоспасские монастырские крестьяне, все до единого, перестали платить монастырю оброки. Тогда к ним послали воинскую команду под начальством капитана Северцова. Грозная и самоуверенная вступила команда в с. Спасское и начала чинить суд и расправу. И вот по многолюдному селу, точно по сигналу, раздался гулкий и частый набат… Начался ужасный и бесправный крестьянский самосуд. Офицеров и солдат стали бить и вязать, а самого Северцова приковали к трупу убитого им в схватке крестьянина и в этом соседстве продержали несколько суток. И только при усиленном сосредоточении команд, пеших, конных и артиллерийских, удалось, наконец, смирить непокорные вотчины. Вся эта печальная история вскоре подробно изложена будет в 4-м выпуске моих «Очерков из истории Тамбовского края». Теперь же я краткое своё сообщение надеюсь выполнить доставлением в распоряжение общего собрания тех самых материалов, извлечённых из Московского архива Министерства юстиции, которые дали мне повод наметить перед Вами, милостивые государи, вышеозначенные черты былой местной жизни.

«Известия тамбовской учетной архивной комиссии», №16



Все новости Тамбова рано или поздно станут древностями.

Comments

Name (required)

Email (required)

Website

Speak your mind