1 сентября 1888 г.

Для настоящего заседания я предлагаю вашему вниманию, милостивые государи, несколько документов, относящихся к бывшему, теперь упразднённому, Троицкому монастырю. Эти документы представляют писцовые выписи и разные грамоты и записи: жалованные и полюбовные, владенные памяти, купчие и поступные записи. Все они XVII века и доставлены комиссии П.И. Пискарёвым.

При чтении рекомендуемых документов особенно интересными мне показались указания на мордовские селитьбы. В XVII столетии мордвы в нашем крае было гораздо больше, чем теперь, и обитали они, между прочим, близ самого Тамбова, в сёлах: Керше, Троицкой Дуброве, Пишляе, Пичаеве, Бойкине и, вообще, по рекам Цне, Вороне и Хопру. Христианство в те поры только начиналось у мордвы, но это начало было прочное и широкое, благодаря мужественной и неутомимой миссионерской энергии известного архиепископа Мисаила и его подручника — чернеевского архимандрита Василия. Те мордва, которые упоминаются в предлагаемых вашему вниманию документах, без сомнения, были язычники. На это указывают их имена: Кирдяш, Ярмеза, Рудяк, Бячас…

При описании мордовских селитьб, в которые русский элемент проникал уже с полною неудержимостью, ассимилируя и отодвигая наших аборигенов на восток, замечательны наименования разных урочищ, например: Жеребячьи Пески, Куньи Лип яги, Рысьи Гаи… Все эти названия, без всякого сомнения, имеют связь с естественными, теперь исчезнувшими, богатствами Тамбовского края.

Троицкий монастырь был довольно богат как всяким церковным и монастырским строением, так и вотчинами и угодьями, всякою лесною делью и бортными ухожьями. В его распоряжении были сотни крестьянских семейств. У него были многочисленные щедрые вкладчики, например, великая инока Марфа Ивановна, стольник Р.Ф. Бобарыкин, игумен Нифонт и др. В смуту Стеньки Разина многие троицкие вотчины были пожжены, а люди перебиты или уведены в полон, но и эта великая беда только временно расстроила монастырское хозяйство, так что в следующем же после смуты году троицкие монастырские власти свободно вносили в с. Конобееве в царскую казну пошлины и оброки: медвяные, водяные рыбные, куньи и крестьянский ясак. Замечательно, что и в Троицком монастыре, как и в Чернеевском, многие старцы и бельцы происходили из донских казаков, что ясно указывает на давнюю бытовую связь нашего края с гулящим вольным Доном. Л некоторые донцы поселялись в монастырских острожках и юртах и таким образом делались даровою и внушительною охраною монастыря во время крымских, калмыцких и ногайских набегов…

Представляемые вашему вниманию документы любопытны также и в том отношении, что в них есть указания на вотчинные пожалования тамбовским колонистам от имени государыни великой старицы иноки Марфы Ивановны, которая действовала у нас вполне самостоятельно, не сносясь с центральным правительством и руководясь в данном случае известным своим материнским влиянием на молодого царя…

Кроме того, о чём я только что сказал, я обращаю ваше внимание и на иные источники местной истории. Лично мне принадлежат два документа, поступившие в моё распоряжение из одной частной библиотеки,— по истории тамбовского просвещения. 1-й относится к 1814 году, 2-й к 1840 году.

В 1814 году тамбовским епископом был известный Иона, человек истинно просвещённый и искренно стремившийся к просвещению других. Между прочим он распорядился по всей епархии, чтобы в каждом благочинии избраны были по два учителя для обучения малолетних детей чтению и письму, счёту, катехизису и церковному уставу. Замечательно, что в эти благочиннические школы обязаны были являться на уроки и те священнослужители, которые были недостаточно грамотны, так что рядом с шаловливыми и крикливыми малолетками нередко восседали и почтенные и важные отцы семейств и члены принтов…

Другая попытка к развитию местного начального образования относится, как я сказал уже, к 1840 году.

В июле 1840 года в Тамбовской палате государственных имуществ получено было из Петербурга, за подписью товарища министра государственных имуществ Гамалея, предписание о заведении сельских школ. Управляющему палатою вменено было в обязанность сделать распоряжение о том, чтобы сельские общества выбрали мальчиков для приготовления из них волостных писарей и отдали их в науку к сельским священникам. «Сельские пастыри,— по словам предписания, обязаны были поселять в юных сердцах своих питомцев страх Божий и благочестие и внушать беспредельную преданность к престолу, уважение к властям и любовь к отечеству, ибо образование, даже высокое, вредно, когда оно не основано на христианском благочестии и преданности к законному порядку».

Школы должны были помещаться в домах священников-учителей, причём за обучение каждого мальчика полагалось по 50 руб. в год, если учеников было не более 9-ти. В противном случае плата убавлялась.

Будущих волостных писарей решено отдавать на жительство и воспитание крестьянам, известным домовитостью и честностью, и содержать без всякого излишества. «Одежда у них,— писал Гамалей,— должна быть из простого крестьянского сукна, бельё и обувь как у крестьян, на зиму надлежит снабжать их полушубками».

Предметы преподавания в сельских школах были следующие: Закон Божий, чтение и письмо, и первые четыре действия арифметики.

«Известия тамбовской учетной архивной комиссии», №21



Все новости Тамбова рано или поздно станут древностями.

Comments

Name (обязательно)

Email (обязательно)

Сайт

Speak your mind