1918-1920 гг.

Подгорнская волость была небольшая и состояла: из села Подгорного с 3500 жителей, находившегося в 2½ верстах от станции Обловка; деревни Чуевской-Подгорной, с числом жителей около 400; сел Первого и Второго Верхне-Чуевского с общим числом жителей около 3000 и сел Моисеева, Средней Яруги и Чуевской Алабушки с таким же числом жителей каждое…

Когда я приехал в Подгорное, то в нем было три ветрянки для размола ржи, две мельницы для обработки проса с лошадиной тягой и одна с такой же тягой для приготовления подсолнечного масла.

Так продолжалось до осени 1919 г. Этой же осенью вследствие последовавшего распоряжения о неуклонной сдаче хлебных остатков зерном на сдаточных пунктах, а также о запрещении перерабатывать в селах просо в муку для печения блинцов и бить подсолнечное масло, по волостям были посланы мельничные надзиратели для закрытия ставших ненужными мельниц.

Один из таких надзирателей прибыл и в Подгорнскую волость. Он закрыл в Подгорном две ветрянки и все три мельницы для проса и подсолнуха. Причем первые две он закрыл совсем, а последние три, закрыв также совсем официально, частным образом разрешил работать по ночам, потихоньку. Само собою разумеется, что такое разрешение обошлось недешево владельцам трех последних мельниц, как равно и владельцу той ветрянки, которой разрешено было работать и впредь. Так как прилив в село мешочников, отвозивших в Москву муку, пшено и подсолнечное масло с каждым днем все возрастал, то думаю, что владельцы четырех продолжавших работать мельниц скоро возместили себе на мешочниках те потери, которые они понесли на мельничном надзирателе.

…В начале апреля 1919 года разнесся по волости слух, что скоро пойдут по селам отряды за излишками имеющегося у крестьян хлеба. Предыдущее лето было урожайным и крестьяне не только сделали себе хлебные запасы, каких до того у них не бывало, но и вели хлебом успешную меновую торговлю с мешочниками, а также и усиленно гнали самогон вследствие отсутствия в продаже водки.

Хотя слухи об отрядах за излишками хлеба официального подтверждения не получили, но все-таки в один неприятный для крестьян день оправдались. В этот день, как всегда это практиковалось в подобных случаях, утром неожиданно пришел со станции Обловки отряд солдат, человек в 50. Разделившись на партии по 5-6 человек в каждой, солдаты пошли обходить крестьянские дворы, осматривая избы, клети, амбары, хлева и проч. Отряд этот лишь причинил крестьянам беспокойство; добыть же ему самому почти ничего не удалось ни в Подгорном, ни в других селах волости, так как крестьяне, как только появились слухи о приходе отряда, тотчас же приняли меры к сокрытию имевшихся у них запасов ржи, проса, гречихи, подсолнуха.

Но так как отряд не мог уйти, ничего не получив, то для него по распоряжению волостного исполкома была сделана раскладка на более зажиточных крестьян, и он покинул волость, увезя с собой несколько возов разных хлебов.

…Борисоглебский уезд несколько раз входил в состав прифронтовой полосы. Вследствие этого крестьянам волости приходилось ежедневно, во всякое время давать иногда до 20 и более подвод бесплатно и на своих кормах лошадям от Подгорного до других и ближних и дальних волостей и даже до самого Борисоглебска (около 70 верст).

Более всего возили разных воинских чинов, их снаряжение и продовольствие, причем последнее часто бралось от волости. После воинских чинов первое место в этом отношении занимали разные ревизоры и инструкторы, большею частью зеленая молодежь, часто плохо грамотная и невежественная, не знающая совсем того дела, по которому приехала, но очень . самолюбивая, нахальная, самоуверенная и решительная, сильная своей безответственностью, как члены большевистской партии… Всех их не только нужно было отвезти куда-нибудь, самое близкое верст за десять, но и накормить. Кроме того, все «ревизоры» и «инструкторы» норовили и еще что-нибудь получить: кто масла коровьего, кто подсолнухов, кто проса… Это собственно и было целью их поездок по волостям, а никак не ревизии или инструктирование. Помимо всего этого почти каждый день по телефонограмме из Борисоглебска получалось приказание прислать туда или два воза ржаной соломы или воз сена, или две меры овса, или несколько пудов проса и т.п.

Все это сейчас же раскладывалось по селам, по числу едоков в каждом, и все это не шло в счет продналога. От всех этих поборов и тяжелой бесплатной подводной повинности волость воем выла, а потом еще больше завыла, как был объявлен дополнительный сбор ржи в соответствии с посевной площадью каждого двора.


Примечание:
А.Л. Окнинский — чиновник из Петрограда. В 1918 году, спасаясь от голода, приехал с семьей в Тамбовскую губернию. Служил делопроизводителем в одном из волостных Советов Борисоглебского уезда. В 1920 году эмигрировал в Латвию, где и написал свои воспоминания «Два года среди крестьян. Виденное, слышанное, пережитое в Тамбовской губернии с ноября 1918 года до ноября 1920 года».



Все новости Тамбова рано или поздно станут древностями.

Comments

Name (обязательно)

Email (обязательно)

Сайт

Speak your mind