Противоцерковная Тамбовская жизнь в особенности выражалась в следующих уездах. В Спасском и Темниковском преобладал раскол, в Кирсановском и Борисоглебском— хлыстовство, в Моршанском уезде были скопцы, в Козловском и Тамбовском — молокане и духоборцы.

Последние, т.е. молокане и духоборцы, судя по консисторским документам, отличались от других сектантов крайнею злобою к православно и духовенству. Появившись в нашей губернии еще в 60-х годах прошлого столетия, во времена знаменитых Уклеина и Побирохина, они постоянно донимали епархиальное и губернское начальства массою дел. Не входя в подробное нравственно-догматическое исследование молоканства и духоборчества, мы здесь укажем только на самые резкие проявления этих родственных сект.

Молоканские пресвитеры Кубышкин и Хомутков однажды говорили священнику Алмазову следующие слова: «иконы ваши — идолы. Херувимы в скинии и Соломоновом храм сделаны были для прельщения Израильтян, ибо бог хотел погубить их».

«Смотрите,— хвалились перед православными духоборческие наставники,— мы трезвые, а вы все пьяницы, плясуны, песенники и грабители».

«Крещение, причащение и миропомазание, продолжали они,— мы понимаем духовно и состоят они в научении слова Божия. Покаяние наше тайное а брак у нас по образу ветхозаветных патриархов с возложением рук и чтением псалмов. Священник у нас один — Иисус Христос, мы же все братья и равны между собою».

Следующие факты достаточно показывают степень молоканско-духоборческого озлобления против служителей господствующей церкви.

На пасху 1837 года священник села Падов Ястребов вышел из алтаря и стал христосоваться с народом. В это время духоборец Трофим Иконников заговорил на всю церковь: «вот, с попом не целовались об масляной, так надо подойти к нему теперь да дернуть за бороду и сказать: вот тебе, батюшка, яйцо да и еще бы подошел и кулакам вот как надавал бы ему яиц».

С особенной резкостью молоканская вражда к духовенству выражалась во время самых больших праздников, когда сельские причты имели неосторожность заходить с образами и в молоканские дома. Например, причт села Пахотного угла пришел однажды с молебном к молокану Илясову. Хозяин в это время лежал на лавке и притворялся спящим. Тогда священник Крылов стал будить его, но Илясов быстро вскочил, толкнул священника в грудь и изорвал на нем эпитрахиль, потом бросил в него несколькими медными монетами и приказывать поскорей уходить прочь и не мозолить глаз.

В 1838 году молоканство сильно распространилось в селе Вяжли Кирсановского уезда. Главный распространитель секты Панков на суде показывал следующее: «я у своих поп и на поповство поставил меня сам Бог, а все православные — скопище нечестивых и антихристы, церкви же их конюшни».

Иные молокане сами стремились к религиозным диспутам и с этою целью вторгались в дома православных священников. Так, мещанин Петров пришел к священнику села Шаморги Семенову и затеял с ним следующую беседу: «Христово распятие не может себя спасти, положи его на полку и оно встать не может, а когда встанет, то я буду в него веровать; да и самый крест, который я на себе имел, по бытности моей в лесу для рубки дров, нечаянным образом зацепился за дерево и оторвался и с того времени оного на себе не имею».

С течением времени молоканская пропаганда в Тамбовской губернии все усиливалась. В 1839 году в одном селе Грязнуше было 224 молоканских прозелитов.

Главных молоканских наставников ссылали в Сибирь, Закавказье и на Молочные воды, но связь их с единоверцами не прекращалась. Между ними шла деловая переписка.

В 1824 году Тамбовская полиция перехватила следующее письмо местного молокана Токарева, адресованное на имя Томского ссыльника Журавцова, бывшего Тамбовского пресвитера.

«Благодетелю преображения Господня Петру Михайловичу добраго здравия, счастливыхъ поведений, благословения Божия, мира Христова и святыни. Кланяемся до стопъ ногъ вашихъ и заочно целуемъ богохвалящия уста. А у насъ учрежденъ великий разбой и просимъ васъ писаниемъ своимъ подать намъ руку помощи».

Реже всего в Тамбовских документах встречаются указания на старообрядцев. Тихо проживали они в наших северных уездах, имели свои часовни— тайные и явные, заманивали к себе беглых священников и чрез это навлекали на себя скоропреходящий гнев духовной и светской администрации…

В Тамбовских архивах мы встретились только с одним случаем резкого проявления раскольничьей пропаганды.

В первый день Пасхи 1815 года в Елатомскую Вознесенскую церковь пришел мещанин Макашин, стал на амвоне и обратился к народу с такими словами: «послушайте, православные! Бог повелел всем людям креститься сложением трех перстов, великого с малыми». Весь народ молча слушал неожиданного проповедника, который высоко над головою держал руку с изображением старообрядческого креста. «Но многие из вас,— продолжал Макашин — христианской заповеди не повинуются и я за ваши прегрешения уже четыре года мучусь душою».

После этого Макашин встал на обычное свое место и в Вознесенской церкви началась пасхальная заутреня.

Все эти противоцерковные движения несомненно удостоверяют нас в том, что Тамбовское крестьянство искони отличалось своеобразным исканием истинной веры и правды и вследствие этого, по своей умственно-нравственной отсталости и косности, уходило в раскол и ереси. Причин такого ненормального явления было слишком много: и церковных, и социальных, и экономических. Жатва у нас была многая, а делателей мало… Эти делатели в большинстве случаев по отношению к искавшим света и правды выражали не столько пастырские, сколько полицейские и узкоэгоистические стремления. Неудивительно поэтому, что миссионерская деятельность местного духовенства сводилась почти к нулю. Результаты приходско-пастырских увещаний в консисторских документах большей частью отмечены так: «за всеми увещаниями и убеждениями к обращению в православие оные сектанты оказались упорными в своих заблуждениях».

Систематические гонения против местного раскола и сект предприняты были известным епископом Арсением Москвиным. Ревностными помощниками его в этом деле были губернаторы Гамалей и Корнилов. По словам самого св. синода, Арсений завалил все Тамбовские присутственные места сектантскими делами и, разоряя иноверцев, бил чуть ли не в самую чувствительную сторону крестьянского быта. Грозный Тамбовский епископ настаивал даже на том, чтобы сектанты не смели ловить рыбы в одних реках с православными и чтобы они обязательно и поголовно выдавали детей своих для крещения в православную веру. Следствия этих и подобных им мер, разумеется, были совершенно противоположны ожиданиям епархиального начальства… Именно при Арсении в Тамбовской губернии был такой случай: в молоканство сразу совратилось 649 человек.

В настоящее время общественные нравы переменились и в недалеком будущем наша религиозная рознь, вероятно, прекратится. Порукою в этом нам служит постепенно усиливающееся народное образование в Тамбовской губернии, а также и неудержимо нарождающийся новый строй русской государственной жизни…

В следующей, уже начатой нами, книге мы постараемся дополнить те пробелы, которые, вследствие недостаточности местного исторического материала, невольно оказались в первом нашем выпуске.

И. Дубасов.

Назад | Оглавление | Далее



Все новости Тамбова рано или поздно станут древностями.

Comments

2 Comments so far

  1. SA on Декабрь 7, 2015 10:50 пп

    Мне жаль Вас, за то, что Вы считаете класс крестьянства умственно-отсталым. Собственно говоря свободных людей многие недолюбливают.

  2. Юрий АНТОНЕНКО on Декабрь 8, 2015 1:12 пп

    SA, надеюсь Вы не из крестьянства?
    Этот очерк написан 150 лет назад.

Name (обязательно)

Email (обязательно)

Сайт

Speak your mind