Разинское социально-политическое брожение началось в 1667 году. Под воровские знамена отчаянного Донского удальца, заклятого ворога Московских бояр, со всех сторон шли люди голутвенные, люди недовольные Московскими порядками, Никоновскими церковными реформами и всевозможные неудачники. Пущен был слух, что в лагере Степана Тимофеевича Разина скрывается от гонителей святейший патриарх Никон и вот потянулись на Волгу и ее притоки многочисленные приверженцы опального всероссийского владыки. В то же время ходила по всей Руси молва, что у атамана Разина, под его верной молодецкой защитой, пребывает царевич Алексей Алексеевич и царелюбивая Русь слепо шла и на эту приманку. То было время, когда русская могутная сила не имела удержу и шла врозь путями ей неведомыми, стихийными…

Казацко-крестьянское движение охватило между прочим и весь наш край. Во всех Тамбовских и Шацких уездах, до самого Воронежа, поднялось почти все крестьянство, взволнованное пришлыми Донскими казаками. В ту грозную эпоху совершилось у нас немало убийств беззащитных дворян и служилых людей. Железо и огонь работали усиленно.

Мятеж в наших пределах был тем ужаснее, что до самого конца 1670 года не были посланы к нам царские дружины и буйные толпы действовали по этому на всей своей воле. Осенью 1670 года наконец к нам пришли воеводы князь Юрий Долгорукий, князь Волконский, Бутурлин, полковник Волжинский, ротмистр Швейковский и князь Ромодановский. С ними были стрельцы, драгуны, рейтары и ополченцы.

Наши источники по данному вопросу — боярские отписные грамоты, снятые с Московских архивных столбцов, получались нами случайно и не в хронологическом порядке, поэтому в своем рассказе мы будем держаться так сказать топографической системы, т.е. будем приурочивать свои краткие повествования к известным городам. Прежде всего внимание наше останавливается на бывшем Верхне-Ломовском уезде.

К Верхнему Ломову мятежники приступили 2-го октября 1670 года. Сколько их было — неизвестно. Но должно быть много, потому что во главе их находился столь известный атаман Михайло Харитонов, который пришел на Ломов город, по словам боярских грамот, со многими людьми и большим собранием, с черкасами, Саратовскими и всякими казаками. Ломовский гарнизон во вcех отношениях был очень слаб и даже самая верность его подвергалась сомнению, тем не менее воевода Игнатий Корсаков выслал против мятежников городских людей. Не вступая в бой, обе стороны вступили в переговоры.

—Для чего вы к нам в Верхний Ломов большим собранием приехали?— спросили Ломовцы.

—Приехали мы к вам,— отвечали им,— от Донского атамана, от батюшки Степана Тимофеевича Разина, для оберегания. И буде вы учинитесь супротив нас сильны и мы всех вас побьем и город выжжем и жен и детей всех порубим и разорим вас без остатку.

Ломовцы испугались и впустили в свой город мятежную шайку. В это время в соборе шла обедня. Атаманы вошли в церковь и чинно отстояли службу. Затем они собрали круг и немедленно начали грабить служилых людей и духовенство. А воеводу схватили и посадили в тюрьму. Впоследствии Игнатий Корсаков был умерщвлен мятежниками. Между тем все взрослые Ломовские обыватели насильно захвачены были в шайку и неволею принуждены были действовать против правительства.

По усмирении Разинского мятежа из Москвы прислана была в наш край следственная комиссия. Следователи действовали быстро и сурово. Поэтому под плети и на виселицы пошли массы Верхнеломовцев. Тут были конные и пешие казаки, стрельцы и пушкари, засечные сторожа и разные русские люди, Мордва и Татаровья. Почти всех их, вольных и невольных преступников, по воеводскому приговору, приютила гостеприимная могила…

Из Верхнего Ломова атаман Харитонов пошел на Керенск. В это время его шайка состояла из 5,000 человек. При таких условиях ничтожный городок, укрепленный невысоким земляным валом и надолобами, конечно, был взят и разграблен. При этом был убит Керенский воевода Автамон Семенович Безобразов, тело которого было перевезено в Москву и погребено там с большими почестями. Между тем к Керенску же подступал с царскою дружиною Тамбовский воевода Яков Тимофеевич Хитрово. Тогда мятежники поспешно выступили из взятого ими города и пошли в Спасские леса, но близ села Зарубкина были настигнуты и принуждены были вступить в бой. Битва была жестокая, потому что Харитонов успел окопаться и окружить себя засеками, однако старый царский воевода Хитрово победил. «Къ темъ Зарубкинскимъ засекамъ,— писал он царю,— мы приступали жестокими приступами, бились не щадя головъ своихъ и воровскихъ людей побивали и въ полонъ имали и свинецъ у нихъ отбивали.»

С пленными бунтовщиками Хитрово пошел в Керенск и здесь торжественно был встречен городскими и уездными жителями, которые в винах своих добили челом и к вере и шерти были приведены.

18 декабря 1670 года гонец из Москвы привез Тамбовскому воеводе и служилым людям царское милостивое слово. «И мы все,— отписывал царю старший местный воевода князь Юрий Долгорукий,— слыша твою великого государя премногую милость, воздали хвалу Господу Богу и пречистой его матери и всемъ святымъ, и должны мы, холопи твои, за ту милость платить работами своими, сколько нашей мочи будетъ».

К концу 1670 года военное счастье видимо и решительно склонилось на сторону царских воевод. Воровские люди на всех пунктах отступали. Редкие из них принимали бой, но за то бились с отчаянною храбростью, твердо помня, что от Москвы пощады не бывает. Вскоре после Зарубкинской битвы воевода Хитрово отошел к Селищам и стоял там до 9-го декабря. В отряде Тамбовского воеводы был полк Швыйковского, Смоленская, Бельская и Рославская шляхты. А воровские люди сосредотачивались близ села Ачадова. Хитрово, узнав об этом скопище, немедленно выступил против него. Ачадовский бой был 11-го декабря. В своей отписке царю об этом маститый полководец писал так: «Государю царю и всея России самодержцу холопъ твой Яшка Хитрово челомъ бьетъ. 11-го, Государь, декабря съ воровскими людьми былъ бой и твои ратные люди къ воровскимъ засекамъ приступали жестокими приступами, бились явственно не щадя головъ своихъ, и у техъ засекъ воровскихъ людей побивали и знамена и зелья и свинецъ у нихъ отбивали, и въ обозъ ихъ вбили и по тому обозу из пушекъ стреляли, и на воровскихъ людей кидались въ пики и многие изъ шляхты на томъ бою переранены тяжелыми ранами, пиками и рогатинами пробиты насквозь, изъ пищалей и луковъ прострелены».

После этого поражения воровскими людьми овладел великий страх и они сдались великому государю и вины свои принесли и были распущены по домам, кроме зачинщиков…

14 декабря воевода Яков Хитрово извещал царя об окончательном умиротворении Керенского края и о назначении дворянина Соймонова на место убитого Керенского воеводы Безобразова. Последнее обстоятельство указывает на довольно обширные полномочия бывшего Тамбовского воеводы.

«14 декабря, Государь,— писал Хитрово,— вшедчи въ Керенскъ, велелъ я холопъ твой на Автономово место Безобразова быть Дмитрию Харламову сыну Соймонову, и Керенскихъ всякихъ людей вторично приводилъ къ вере въ соборной церкви, а мурзъ и татаръ и мордву приводилъ по ихъ вере къ шерти, чтобъ имъ къ воровскимъ прелестямъ не приставать и ни какимъ воровствомъ не воровать и во всемъ быть послушнымъ.»

Назад | Оглавление | Далее



Все новости Тамбова рано или поздно станут древностями.

Comments

Name (обязательно)

Email (обязательно)

Сайт

Speak your mind