2 июня Персидское посольство на 700 подводах выехало из Тамбова. День был чрезвычайно дождливый и холодный, однако главные чины посольства для церемонии ехали верхом. Персияне останавливались в Лысых горах и Козлове. В этом городе их встретил Рязанский драгунский полк, в то же время артиллерийская крепостная команда производила учащенную пушечную пальбу.

Ровно через месяц Персияне торжественно вступали в Москву. У Данилова монастыря они встречены были войсками, канцелярскими служителями, конным Московским купечеством и многолюдным хором трубачей. Шествие началось в таком порядке:

  1. Впереди процессии шла команда гренадер.
  2. Ехало купечество.
  3. Приказные служители.
  4. Парадные кареты.
  5. Рота гвардий Семеновского полка.
  6. Конюшня генерала Апраксина.
  7. Слоны.
  8. Посольская музыка.
  9. Посольская конюшня.
  10. Посольские приставы.
  11. Действительный статский советник князь Голицын, состоявший при после.
  12. Сам посол Хуссейн-хан.
  13. Персидское знамя с ассистентами и
  14. Персидский военный отряд.

Всех Персиян вступало в Москву 2128 человек и лишь только посол прибыл в свою квартиру, к нему немедленно явился с визитом Московский главнокомандующий. Этот визит немедленно же был отплачен. Второй визит Хуссейн-хану сделан был генерал-аншефом Волковым. Так как он был особой знатной и великого характера, то во время аудиенции сидел с Персидским послом на равной линии, только немного поодаль посла. Главный разговор у всех этих сановников шёл про еду: рис, баранов, шафран, кардамон, сахар, масло, говядину и кофе. Хуссейн-хан уговаривал Московских сановников, чтобы они питали его со свитой побольше и получше и чтобы приготовили ему Петербургскую квартиру поближе ко двору и министрам.

Довольный Московским гостеприимством, Хуссейн-хан написал об этом Надир-шаху. Грамота его начиналась так.

«Бесконечной милостию царя царей возвышенный высокостепенный посол Эмир Хуссейн-хан — приношу себя в жертву подножию благословенных ног твоих. Ты, царь царей, благополучием своим даруешь свет царям и украшаешь венцами главы и владеешь всеми народами… А вот мое доношение…»

13 августа посольство тронулось в Петербург и, несмотря на близость двух столиц, по-прежнему продолжало буянить дорогой. Доходило до того, что на станциях Персияне портили картины и били стекла, разламывали печи, двери снимали с петлей и пороги рубили…

29 сентября было торжественное вступление Хуссейн-хана в Петербург. Церемониал шествия был следующий.

  1. Конная гвардия.
  2. 14 слонов по 2 в ряд.
  3. Персидская музыка.
  4. Посольская карета.
  5. Императорской конюшни заводские лошади с унтер-шталмейстером и берейторами.
  6. Генералы, штаб и обер-офицеры.
  7. Князья Долгорукий и Шаховской.
  8. Граф Салтыков и Хуссейн-хан в карете цугом. При них шли конюхи, лакеи, гайдуки и скороходы.
  9. В заключение шествия несли Персидское знамя.

2 октября Персидское посольство представлялось правительнице Анне Леопольдовне. Вступая в аудиенц-залу, Хуссейн-хан сделал перед троном 3 поклона и потом, вручив установленным порядком шахскую грамоту, начал следующую высокопарную речь: «Сия есть дружеская и благоволения преисполненная грамота от высочайшей стороны Его Величества, превысочайшего, пресветлейшего, имеющего достоинство Соломона, государства яко луна просвещающего, престол державы украшающего, милостию Божией снабденного властно и миродержательством, Иранского государства повелителя, царям Индейским и Туранским корону дарующего Надыра…»

По окончании речи началось торжественное поднесение шахских подарков. Анне Леопольдовне, Иоанну Антоновичу и другим членам царской фамилии представлены были куски богатейшей парчи, бриллиантовые пояса, золотые с бриллиантами кубки, богатый столик, 3 пера для украшения шапок и шляп, перстни, ящики и 10 слонов… Вместе с тем Хуссейн-хан объявил, что повелитель мира указал освободить всех русских пленных…

Посольство присутствовало в Петербурге во время известного переворота 1741 года и вернулось в Персию в ноябре 1742 года с дружелюбными грамотами Императрицы Елизаветы и с подарками, в числе которых самое видное место занимали вина и водки. Сопровождал посла до границы бригадир Фролов-Багреев. По-видимому, переговоры с Персиянами были не особенно удовлетворительны, потому что в том же 1742 году Персидские вооруженные толпы нападали на русские границы и шах Надир грозился покорить Россию, как доносил об этом русский резидент в Персии Калушкин. Грозный Надир-шах, подобно Хуссейн-хану, был далеко не трезвой жизни и во время опьянения начинал величаться своими победами и указывать на сравнительное бессилие России. Подкупленный Персидский мирза Каиб-Али сообщал русскому правительству: «шахъ не меньше какъ черезъ 14 летъ Россию воевать имеетъ и въ томъ помехи иметь себе не чаетъ.»

Высокомерное и вызывающее отношение Надир-шаха к русскому правительству объясняется, конечно, известным политическим состоянием России. Между тем как Персия была на верху могущества, управляемая деспотом-завоевателем и обладателем неслыханных награбленных сокровищ, Русская земля переживала тяжкую эпоху придворных переворотов и внутренних социально-административных неурядиц. Персияне отлично знали это и потому вели себя относительно русских с крайней бесцеремонностью… В этом случае сильно поддерживал их Грузинский царевич Бакар, недовольный русским правительством и хотевший переселиться в Персию. Именно он тайно сообщал Надир-шаху, что в России дела идут дурно и что этого государства бояться нечего.

Вследствие сомнительных отношений к Персии императрица Елизавета вынуждена была поставить на Персидской границе усиленный корпус войск под начальством генерал-лейтенанта Тараканова.

Вслед за выбытием из Тамбова Персидского посольства для нашего края опять наступила глухая захолустная жизнь. Изредка эта жизнь разнообразилась, но не на радость местному населенно. Или брали у нас нарядом работных людей для разных казенных построек, или же назначали рекрутский набор с церковников и приказных людей. В первом случае начиналось великое горе для местного крестьянства, во втором для духовенства и мелкого чиновничества. Но вот в 1771 году наступило общее горе, сравнявшее все сословия. Из Москвы шла на нас чума. Об этом всенародном бедствии мы и скажем в следующей главе.

Назад | Оглавление | Далее



Все новости Тамбова рано или поздно станут древностями.

Comments

Name (обязательно)

Email (обязательно)

Сайт

Speak your mind