Местному общественному развитию в царствование Александра I-го не помогли ни библейское общество, Тамбовское отделение которого под председательством епископа Ионы занималось только сбором членских взносов и слабой продажей разных мистических книг; — ни сами иезуиты, которым почему-то, несмотря на их старания, не пришлось основать у нас ни одного училища. Таким образом царствование Александра Благословенного, так много обещавшее сначала, в конце концов не оставило по себе в Тамбовской губернии заметных благотворных следов. При Николае I-м у нас тоже не было сильного образовательного движения. Правда, в нашей губернии открыто было несколько десятков начальных школ министерства государственных имуществ, дворянский училищный корпус преобразован был в кадетский (младшие классы), основан был институт благородных девиц и наконец учреждено было в г. Тамбове канцелярское училище, а при губернской гимназии устроен был пансион. Но всего этого было слишком мало для нашего обширного и многолюдного края и уже при Императоре Александре II-м правительство, при содействии местных обществ, серьезно отнеслось к местным потребностям образования. Тогда у нас возникли следующие учебные заведения: Елатомская классическая гимназия, Тамбовское и Моршанское реальные училища, Лебедянская и Борисоглебская прогимназии, Екатерининский учительский институт, Тамбовская женская гимназия, Липецкая и Козловская женские прогимназии, Козловское железнодорожное училище, Спасское городское училище, Тамбовское ремесленное училище и множество земских начальных школ. Стремление к просвещению среди местного народонаселения стало так сильно, что существующих училищ для него уже не хватает и всеми нашими сословиями живо сознается настоятельная необходимость открытия новых и новых училищ… К сожалению, по официальным сведениям, у нас и теперь всех учащихся в губернии только около 40,000 обоего пола. Во всяком случае местное народное просвещение ждет еще массы охочих до него людей и опытных деятелей, потому что наибольший процент Тамбовского народонаселения совершенно пока неграмотен и слишком неохотно и медленно расстается с своим суеверием и легковерием. Недалеко еще то время, когда обыватели нашего края, чуждые промышленной предприимчивости и плотно приросшие к своей кормилице-земле, по всей России не без оснований слыли чуть ли не за самых наивных и умственно беспомощных людей. Следующие факты послужат к подтверждению нашей мысли.

В 1797 году в г. Борисоглебске крестьянин Василий Орлов успешно распространял слух о том, что царь Петр III-й еще жив и скрывается в Донской области. «Был я,— говорил он,— на Дону и раз увидел в степи, около озера, маленькую хату. В хате одиноко проживал какой-то старик. Одет он был в серый казацкий кафтан, на ногах у него были лапти, а на шее на шелковом гайтане висел серебряный крест. Зашел я к старику и он принял меня радушно: видно рад был перемолвиться с живым человеком. Прощаясь со мной, неизвестный человек объявил мне за великую тайну, что он — великий государь Петр Феодорович и что ему нужно видеться с государыней Екатериной Алексеевной и с великим князем Павлом Петровичем. А царствовать,— добавил старик,— я уже не желаю, проживу и так около сына. При этом он дал мне кусок серой шерстяной материи. Это, говорит, персидской земли знамя и если ты будешь иметь его при себе 5 лет, то 50 лет будешь владеть Донским и Яицким войском».

В следующем 1798 году местное легковерие выразилось так. В деревне Абакумовке Тамбовского уезда открылась странная болезнь, которой страдал один только женский пол, крича разными дикими, подобно зверю и птице голосами. Весь уезд пришел в крайнее смущение, все судили и рядили о том, как избыть великой беды, между тем вскоре открылось, что никакой женской болезни в Абакумовке не было и что женщины производили тот крик притворством убегая работы.

Вскоре после того среди Тамбовских молокан прошел такой слух, будто молоканские старики ходили в Питер к самому царю жаловаться на начальство и будто царь велел отдать под суд архиерея и губернатора. Ободренные этим слухом, молокане открыто стали совершать процессии с своим унылым и своеобразным пением, причем впереди несли они священные книги. «Сам царь,— хвалились молокане,— признал нашу правую веру… Все мы на земле теперь равны, один Бог начальник нашего библейского общества, писали они епископу Ионе (Его Высокопреосвяществу Тамбовской губернии вашему преосвященству и кавалеру *).

Между тем по своему работали и раскольники. В 1802 году в Саровскую пустынь прислан был на смирение старообрядец Егор Афанасьев. Это был один из фанатиков — самосожигателей. Вот что писал о нем и о его единомышленниках Новгородскому Митрополиту Амвросию министр Кочубей: «села Попенъ крестьяне, бывъ увлечены ложными внушениями и уверясь въ приближении времени страшнаго суда, вознамерились съ женами и детьми въ числе 54 человекъ сжечься въ одной каменной пещере, куда они действительно и скрылись и уже огонь подложили. Между темъ одна женщина — раскольница — испугалась огненной смерти, тайкомъ выбежала изъ пещеры и дала знать о самосожигателяхъ соседямъ. Те немедленно прибежали къ фанатикамъ и начали вытаскивать ихъ изъ пещеры, а огонь тушить…» В это-то время, по словам Кочубея, крестьянин Егор Афанасьев вырвал у своей жены малолетнего сына и убил его об стену, чтобы таким образом хоть один правоверный погиб мученической смертью, святой гарию.

От раскольников легкомысленными и наивными странностями не отставали и скопцы, дело о которых, по доносу бывшего скопца Будылина, разбиралось в Тамбовских судебных местах в 1829 году. Отставши от христианства, скопцы начали приобщаться баранками, сухарями, и молиться перед волосами, рублями и разными записочками, присланными с Будылиным из Суздали от самого батюшки-нскупителя. В селе Левых Ламках у скопцов был тайник, в котором они совершали радения и в то же время делали фальшивую монету… Об одном скопческом соборе в Левых Ламках Будылин доносил властям так: «меня привели в собор скопцов, увещевали твердо держаться веры и никому не открываться: ни отцу с матерью, ни начальникам, ни духовному причту, ни даже самому царю. После этого учитель собора стал скороговоркой читать самодельную молитву:

«Дай нам, Господи, к нам Иисуса Христа,
Дай нам, сын Божий, свет, помилуй нас!
Сударь Дух святой, свет, помилуй нас!
Ох ты матушка, свет помощница,
Пресвятая свет Богородица,
Сохрани свет, помилуй нас
На сырой земле, свет на матушке,
На сударыне на кормилице святой».

Помолившись, все скопцы стали на колена, а учитель вышел на средину комнаты и громко заговорил: «ого, ого! Благослови батюшка-сударь, милосердый глава, из рая недостойнаго раба на твоем кругу святом пойтить и всем праведным рабам про твои дела возвестить, как ты страдал в Туле и Суздале, граде и подаешь всем отрады…»

Затем началось радение (кружение) под следующую песню:

«Как во Питере славном городе,
На родной было на сторонушке,
У родимаго свет батюшки,
У Спасителя-искупителя,
У Жива Бога, у помощника,
У Жива источника —
Стояла церковь благословенная».

Переменив мотив пения, скопцы продолжали:

«Уж и сел наш свет, сударь батюшка,
Под единое под окошечко,
Он повел сударь жалкий голосок,
Чтоб не стал мой корабль на песок».

Во время радения все мужчины были в радельных рубахах и штанах, а женщины, кроме обыкновенного костюма, в колпаках, подвязанных платками; они быстро кружились, помахивали платками и кланялись друг другу. Набегавшись до устали, скопцы попадали, а отдохнувши стали причащаться. Этим кончился собор, продолжавшийся более 5 часов.

Из всех лиц, принадлежавших к скопческому обществу, Будылин с особенным вниманием останавливается на какой-то Елене Павловой, которая, смотря по обстоятельствам, выдавала себя то за богородицу, то за супругу великого князя Константина Павловича. По мнению доносителя, Елена Павлова была Лебедянская мещанка.

Во время одного из скопческих собраний Будылин видел операцию большого оскопления, совершенную Тамбовским мещанином Бабаниным. У вновь поступившего в секту вырезали сперва ключи ада, а потом отрезали ключи бездны. Подобная же радикальная порча организма совершалась и над женщинами, лишившимися половых и детопитательных органов. Подобных примеров самого наивного местного невежества, зависевшего главным образом от некнижности народонаселения, мы могли бы привести множество. Но, кажется, и представленных фактов для нашей цели довольно. Эта-то роковая Тамбовская наивность и была нередко причиной серьезных наших общественных бедствий, к числу которых относится между прочим так называемое Кандевское крестьянское движение.

Кандевское дело совершилось в эпоху крестьянского освобождения и главной ареной его был Керенский уезд соседней Пензенской губернии, но так как к Керенским бунтовщикам присоединились и некоторые наши крестьяне, преимущественно Моршанского уезда, то мы считаем себя вправе сказать в следующей главе несколько слов об этом печальном событии.

*) Многие сектанты, избегая преследований, действительно записывались в члены Библейского общества.

Назад | Оглавление | Далее



Все новости Тамбова рано или поздно станут древностями.

Comments

Name (обязательно)

Email (обязательно)

Сайт

Speak your mind