После Пахомия в течение 20-ти лет Тамбовскою епархией управлял епископ Феодосий. Это был человек добрый, чуждый внешнего величия и для всех доступный. Когда он совершал свои епархиальные поездки, то сельские причты и не думали приходить от этого в обычный ужас. Напротив, они с радостью встречали своего архипастыря, ожидая от него апостольского наставления и утешения; и не напрасны были их упования.

Преосвященный Феодосий обыкновенно ездил по епархии в простой кибитке, крытой рогожею. Одевался он очень просто, поклонений не любил и при всяком случае старался отличить перед прихожанами сельских пастырей. Если в известном селе проживал богатый помещик, то Феодосий, путешествуя по епархии, заезжал не в барские палаты, а в убогую хату сельского священника. В этом случае наш архипастырь действовал по принципу, достойному полного сочувствия. Он считал самыми близкими к себе людьми своих сослуживцев и, разумеется, епархиальная дисциплина от этого нисколько не страдала. Правда, Феодосия не любили местные дворяне, стремившиеся к произволу относительно сельских причтов, но в этом обстоятельстве мы видим только новый повод к заявлению того факта, что описываемый нами епископ был истинным архипастырем, действовавшим в духе апостольского служения. Особенную любовь свою к Тамбовскому духовенству преосвященный Феодосий выразил по поводу церковного разбора, бывшего в конце 60-х годов. Зная тяжелую солдатскую долю, он всячески и рискуя собственным благосостоянием спасал Тамбовских церковников от солдатчины. Все это не укрылось от местных светских властей, которые в своих интересах поспешили донести об этом в Петербург и вот в 1770 году наш добрый архипастырь обвинен был св. синодом в разных непорядочных поступках.

«Вы,— писали Феодосию слишком угодливые синодские члены,— находящихся при церквахъ сверхъ указанного положения дьячковъ, пономарей и сторожей къ разбору не отослали и въ томъ разборе остановку и помешательство причинили и за получениемъ уже указа о взятье всехъ таковыхъ въ военную службу на другия праздные места ихъ определяли».

Тогда Тамбовский воевода Черкасов и майор Еропкин стали настойчиво требовать у преосвященного, чтобы он немедленно выслал всех церковников в воеводскую канцелярию к окончательному разбору. Но епископ Феодосий не отступал от своей политики и от той посылки удержался, извиняясь, будто требуемые церковники давно находятся при церквах и он не смеет их трогать без особого синодского указа.

Пока шла по этому поводу переписка, церковники поспешно определялись к приходским местам. Из них 24 человека посвящены были во священники и диаконы.

Укрывая молодых, Феодосий часто посылал к разбору старых церковников и дьячков. «И те дьячки,— отписывались провинциальные чиновники,— за старостию и болезньми и за неспособностию быть въ военной службе не могутъ и съ того разбору прислано ихъ до 70-ти человекъ обратно».

Козловского уезда села Карай попов сын Василий Алексеев принят был в военную службу и бежал оттуда к своему архиерею. И епископ Феодосий, жалея его, посвятил его немедленно во диаконы.

Это обстоятельство не укрылось от зорких светских властей и Тамбовскому архипастырю пришлось оправдываться. «Тотъ Василий Алексеевъ,— писал он,— въ ставленнической школе догматовъ веры и прочаго изучился и оказался добронравнымъ и у престарелаго отца своего онъ единая надежда».

Но во времена Екатерины II-й, когда так наз. вольтерьянское направление было в полном ходу, всего менее можно было рассчитывать на церковный авторитет и потому ходатайства епископа Феодосия были бессильными. По распоряжению высшего правительства, диакона Василия Алексеева лишили сана и взяли в военную службу. В то же время всех дьячков, церковников и сторожей, которые укрыты были от разбора, отрешили от мест и представили в воеводскую канцелярию для укомплектованы армии.

С этого времени для нашего владыки начинаются тяжелые испытания. Нашлись против него клеветники (пономари Тарасов и Никифоров), которые за его же самоотвержение писали на него такие доносы: «преосвященный де за укрывательство церковников брал великие взятки, рублей до 70-ти». Эта ложь направлена была против того архипастыря, у которого по смерти осталось самое нищенское имущество: несколько бедных ряс, четок, духовных книг, икона Богородицы и 100 рублей денег. Икона преосвященного Феодосия хранится теперь в кафедральном соборе у северных врат. Однако клеветников выслушали благосклонно и в награду за донос освободили их от военной службы, а преосвященного Феодосия отдали под суд комиссии светских и духовных персон, с устранением от дел.

9-го февраля 1770 года его устранили от управления епархией и вызвали в Воронеж. Напрасно епископ просил у Синода милостивого благорассмотрения и защищения.

Защиты не было, и кажется — не могло быть, потому что врагом Феодосия было такое сильное лицо, как Воронежский губернатор генерал-майор Маслов.

Замечательно, как епархия отнеслась к факту удаления от епархиального управления своего пострадавшего епископа. «Архиерейскаго дому служители,— жаловался Феодосий,— певчие и священнослужители не чинятъ мне послушания и въ отправлении божественной службы бываетъ остановка и великие непорядки». С особенною резкостью оскорблял преосвященного Трегуляевский игумен Иероним. Он, в присутствии самого Феодосия, называл его дом чертовым домом, а его самого — ярыжным и озорническим полуименем. Такие досадительные речи произносились с шумом и криком.

В Воронеж на суд звали и членов консистории с секретарем, но великодушный архипастырь всю вину брал на себя и ходатайствовал перед синодом, чтобы кроме его более никого не отправляли в Воронеж.

В 1773 году епископ Феодосий был всемилостивейше прощен и возвратился в Тамбов, где в конце 1786-го года и окончил свое святительское поприще.

Назад | Оглавление | Далее



Все новости Тамбова рано или поздно станут древностями.

Comments

Name (обязательно)

Email (обязательно)

Сайт

Speak your mind