От слов Тамбовские прихожане часто переходили к делу. Сплошь и рядом лиц духовного звания подвергали у нас самым грубым оскорблениям, травили собаками, немилостиво били, изысканно бранили, принимали в домах наравне с простонародьем и капризно перегоняли из прихода в приход. На этом поприще особенно отличались помещики, из которых какой-нибудь бедный отставной сержант или копиист считал себя неизмеримо выше всякого приходского священника. Чаще всего личные оскорбления доставались на долю белого духовенства, но и монахи не спасались от побоев.

В 1759 году Рязанский архимандрит Сергий, монастырские вотчины которого находились в Шацкой провинции, принес такую жалобу Шацкому воеводе: «сборщикъ денежной казны капралъ Арефьевъ с 7-ю солдатами напалъ на наши вотчины и билъ монаховъ палочьемъ смертнымъ боемъ напрасно и проломилъ имъ головы, от чего они едва живы; и те побои бываютъ отъ взятокъ и приводятъ насъ въ разорение».

Шацкий воевода по этой жалобе стал производить дознание. Однако Арефьев упорно твердил, что он невиновен. Он оправдывался так: «тех монастырских людей, точно, бил я, но токмо три раза...»

23 декабря 1786 года преосвященный Феодосий скончался и с честью похоронен был губернатором Державиным у северной стены кафедрального собора. Полузабытая гробница его и теперь находится там же, деревянная и прикрытая ветхим покровом, и наводит нас эта убогая святительская усыпальница на следующий вопрос: отчего это у нас так скоро забывают скромных и самоотверженных деятелей?

По смерти Феодосия Тамбовскими епископами преемственно были Феофил и Иона. Оба они составляют славу и украшение местной церковной истории и во всяком случае принадлежат к числу лучших русских епископов послепетровского периода. Первый отличался неутомимою деятельностью и энергическим преследованием всевозможных епархиальных беспорядков, а второй, бывший впоследствии экзархом Грузии и членом св. синода, уступая Феофилу в энергии и административных способностях, превосходил его гуманностью в отношениях к епархии и таким образом был по преимуществу носителем самых существенных свойств христианства.

Епископ Феофил вступил в управление Тамбовской епархией в мае 1788 года. Причты перед его приездом были в полном расстройстве. Бедность их доходила до того, что священники ходили по приходу в лаптях, полушубках и посконных рубахах и только немногие из них имели возможность в торжественные дни надевать нанковые или люстриновые рясы. Жили они в простых избах и в бытовом отношении почти вовсе не отличались от бедного и темного крестьянства. В страдную пору обливался чуть не кровавым потом русский пахарь; ту же участь испытывали и пастыри русского народа, добывая скудный насущный хлеб, потому что в противном случае этого хлеба они не имели бы от своих в большинстве слишком бедных прихожан...

Немедленно по прибытии в Тамбов Феофил занялся внешним устройством своей епархии. Он начал собирать пожертвования с разных благотворителей, дополняя в то же время епархиальную кассу многочисленными штрафами с провинившихся священно-церковнослужителей. Результатом этих финансовых операций было то, что почти все храмы г. Тамбова, в особенности Казанский монастырь, стали неузнаваемы. В то же время быстро начали строить здания духовной семинарии, к которой незабвенный Феофил относился с истинно отеческою любовью. Тамбовские обыватели нередко видели своего архипастыря на верхних подмостках строившихся епархиальных зданий и таким образом всем была очевидна образцовая хозяйственность практика-владыки.

Заботясь о благообразии духовных лиц своей епархии, Феофил издал строгий приказ, чтобы священники и диаконы обязательно одевались в рясы и отнюдь не носили лаптей. «Ежели кто изъ священнослужителей,— писал он однажды,— ряски не имеющимъ окажется, то приказываю изъ дохода сделать ему пристойную ряску изъ сукна синяго или вишневаго, а ежели въ томъ кто поупрямится, то таковыхъ, отрешивъ отъ места, высылать въ консисторию для представления намъ».

Знало Тамбовское духовенство своего энергического архипастыря и торопилось исполнить его волю. А не исполнить этой воли было страшно: Феофил карал ослушников и монастырским подначальством, и тюремным сидением при консистории, и штрафами, и изредка батогами.

Убежденный в необходимости служебной дисциплины, епископ Феофил требовал, чтобы клирики слушались своих священников. Между тем многие дьячки и пономари оказывали своим настоятелям явное неповиновение. Таковых ослушников Тамбовский владыка приказывал наказывать, не вызывая в консисторию, что видно из следующей его резолюции: «дьячка Никиту Васильева за неповиновение настоятелю при всехъ церковникахъ въ страхъ имъ подле церкви наказать лозкою».

За одно свойство Тамбовское духовенство особенно любило своего владыку — за то, что он не давал своих подчиненных в обиду и вступался за них со всею силою архиерейских полномочий. Нечего говорить о том, что нашему униженному духовенству такая помощь была весьма кстати.

Горячо относясь к интересам богословской науки, Феофил всегда покровительствовал ученым священникам, неизменно предпочитая их заслуженным практикам.

Что же сделал епископ Феофил для Тамбовской епархии?

Получив эту епархию крайне расстроенною во всех отношениях, он принял строгие меры к заведению в ней порядка и в этом направлении достиг значительных результатов. Именно в этом заключается его право на историческую память.

Преосвященный Феофил скончался в конце 1811 года. Тело его погребено в Тамбовском Казанском монастыре у южной стены. Преосвященный Феофил оставил значительное состояние в билетах сохранной казны и в наличных деньгах. Тем и другим воспользовались его наследники. Все книги гражданской печати, по духовному завещанию епископа Феофила, поступили в библиотеку Тамбовской семинарии, белье и холст даны были казеннокоштным семинаристам, шубы и рясы — монастырской братии...

Назад | Оглавление | Далее



Все новости Тамбова рано или поздно станут древностями.

Comments

Name (обязательно)

Email (обязательно)

Сайт

Speak your mind