С половины XVII века Тамбовский край начинает обращать на себя правительственное и общественное внимание разнообразием и силою местного раскола и сект. С течением времени это мистико-рационалистическое и обрядовое своеволие религиозной мысли все развивалось и усиливалось и таким образом Тамбовская губерния в настоящее время стала наконец таким краем, в районе которого по преимуществу выразилась рознь национально-религиозного сознания.

Край наш издавна изобилует раскольниками обоих толков и особенно сектантами: молоканами, духоборцами, субботниками, шелапутами, хлыстами и скопцами. По мнению исследователей русской религиозно-отреченной жизни, в Тамбовской губернии сосредотачиваются скопческие и хлыстовские капиталы. Следовательно изучение Тамбовских противоцерковных движений составляет одну из важнейших задач нашей церковно-исторической науки.

В Тамбовском крае не одни крестьяне и им подобные простые люди увлекались борьбою против господствующей церкви. В конце XVII столетия во главе местного противоцерковного движения стояли первые Тамбовские епископы, Леонтий и Игнатий, оба фанатики старообрядства и последователи известного Талицкого *). А в начале XVIII столетия у нас возможны были и такие явления, как например публичный, среди базарной площади, протест Трегуляевского монаха Самуила Выморкова против Петра I-го, как антихриста.

Широкое развитие сектантства в Тамбовской епархии свидетельствует о том, что Тамбовское народонаселение всегда отличалось чуткостью к религиозным вопросам, хотя понимало их весьма узко и наивно. Поэтому-то наши крестьяне и крестьянки нередко всю жизнь перекочевывали из монастыря в монастырь, меряя всю русскую землю своими неутомимыми ногами. В особенности формально-аскетическая жизнь практиковалась Тамбовскими крестьянками, немалое число которых составляло всегда особый класс свободных монахинь или черничек. Институт этих черничек, без всякого сомнения, служил сильным прецедентом для ложного развития религиозных помыслов Тамбовского народонаселения, протестовавшего против разных несовершенств государственной, общественной и церковной жизни.

А что у Тамбовских сектантов недовольство условиями жизни сильно и постоянно выражалось, на это есть масса документальных доказательств. В пояснение этой мысли приводим следующий факт, один из многих, ему подобных.

Утром 16 апреля 1803 года к квартире Тамбовского губернатора Палицына подъехал крестьянин-духоборец Зот Мукосеев.

—Дома ли губернатор?— спросил он у часового солдата Князева.

—Их превосходительства нет дома,— ответил Князев.

—Так доложите обо мне губернаторше, продолжал Мукосеев,— я привез гостинец.

Губернаторский дворецкий Кузьмин подошел было к возу и хотел посмотреть, что там за гостинец, но Мукосеев отстранил его, распряг лошадь и верхом на ней уехал, а подводу оставил у губернаторского крыльца. Разумеется, губернаторские дворовые поспешили раскрыть воз и увидели там мертвое тело, покрытое синебагровыми пятнами и рубцами. То было тело одного духоборца, засеченного чинами земской полиции.

Мукосеева догнали, привели в полицию и стали допрашивать. Вот что показал он на этом допросе.

«13-го апреля крестьянин Ермаков привел ко мне родного брата моего Сергея, а за ними шло много людей. Брат мой едва стоял на ногах и его держали под руки. Уложил я Сергея на полати и тут мне сказали: твой брат болен от наказания, сделанного ему публично с прочими нашего села духоборцами, а наказывал их за веру заседатель фон Меник. На другой день пошел я проведывать наказанных, между прочим зашел к Петру Дробышову, а он уж был мертв и при нем сидел маленький сын его и плакал. Тогда я взял мертвое тело Дробышова и поехал с ним к губернатору просить защиты».

По поводу этого дела губернатор Палицын вошел с особым представлением к министру внутренних дел.

«Всему семейству моему,— писал он,— за небытностию моею въ доме причинено крайнее смятение, обида и великое оскорбление».

По обыкновению стали производить после всего этого следствие, во время которого обнаружились такие факты. Фон Меник наказывал духоборцев нещадно.

Он принуждал духоборческих девушек целовать его, а с их отцов и братьев производил большие поборы, так что одних крестьянских кушаков набрал на 30 рублей. Но, не довольствуясь этим, он потребовал еще 100 рублей, угрожая за недачу кнутом и ссылкою. Это было в селе Красной Дуброве. Краснодубровцы почему-то не могли выплатить фон Менику требуемой суммы. Поэтому грозный заседатель Тамбовского земского суда начал сечь всех духоборцев названного села. Сечение производилось в три плети и было настолько жестоко, что двое высеченных умерли на месте.

К следствию вызван был врач Другов. Ему поручено было осмотреть трупы засеченных и дать об них свое заключение. Заключение его выражено было в следующих словах: «наказание духоборцамъ дано соразмерное и умерли они вероятно от ядопринятия, отъ какого могли произойти и синебагровые пятна и иные знаки на спине и животе наказанныхъ».

Дело это кончилось тем, что многих Краснодубровских духоборцев еще высекли плетьми и сослали в Кольский уезд. Но мира в Красной Дуброве все-таки не добились. «Вашего пения и чтения,— говорили чинам полиции оставшиеся духоборцы,— мы ни за что слушать не будем».

*) Епископ Леонтий был на Тамбовской кафедре с 1682 г. по 1684 г. Епископ Игнатий — с 1698 по 1699 год. С этого времени и до 1758 г. наша епархия своего епископа не имела и управлялась Московскою Синодальною конторою.

Назад | Оглавление | Далее



Все новости Тамбова рано или поздно станут древностями.

Comments

Name (обязательно)

Email (обязательно)

Сайт

Speak your mind